Житье- бытье (рассказ из цикла Таватуйские былицы)
Если горожанин среди волнушек и сыроежек отыщет парочку белых грибов, он куда их положит? Сверху. Чтоб все видели — во, какой удачливый.
У таватуйца на виду сыроежки будут. А если и сверху белые, значит, вся корзина ими набита, по он корзину тряпицей или травой прикрыть постарается.
—Ой, какая прелесть! Скажите, пожалуйста, где вы столько белых набрали? — обратится к таватуйцу приезжая гражданочка.
—В лесу, в лесу, — ответит таватуец.
—А место? Хотя бы в каком районе?
—— Лесное место, лесной район.
—Про ягоды тоже бесполезно пытать местных жителей — не скажут, где нынче родилась черника или жимолость. О рыбе тоже один ответ:
—— В озере добыл.
—О кедровых орехах я уж не говорю — про кедрач никто из чужих никогда от местных не узнает.
—Маму мою как-то брали старухи по клюкву, так признались потом, что, мол, тебе, Ангелина Александровна, этих мест не найти, никого сюда не приведешь, так что ты не опасная. А клюквы там, мама рассказывала, ступить некуда — красным - красно.
—На мой взгляд, таватуйцы самым действенным образом охраняют окружающую среду. Ведь сколько случаев было, когда городские нашественники рубили кедры ради шишек. Хитрые грабли придумали клюкву сгребать. А костры-пожары...
—На территории пионерского лагеря растут два кедра-красавца. В самой силе деревья — лет так по сто им. Если беречь да не безобразничать, в один из августовских дней всему лагерю по паре шишек можно поднести. А директору — ведро, за уважение к сказочным уральским деревьям.
—Но не бывать этому. Все лето целыми днями лазают по кедрам пионерчики. Лесенки к стволам приставлены. Который уж год ни одной шишечки не вырастает здесь. Деревья, правда, еще стоят, терпят.
—Конечно, в некоторых домах на Таватуе при случае и мережа, а то и сетка найдется. Ловят, как правило, для себя. Ну, соседа угостят. Почти не продают рыбу. А такие люди как Никандр Семенович Зиновьев исключительно удочками орудуют.
—Таватуй всего в пятидесяти километрах от Свердловска. Верхняя Пышма, Невьянск, Верх-Нейвинск — из этих городов тьма рыбаков едет на озеро. Зимой па льду черным-черно. А летом! Все озеро окружено санаториями, домами отдыха, пионерлагерями, и каждый отдыхающий норовит с удочкой па берегу постоять, а то и в лодке леща подкараулить.
—Но вот рыбацкая артель... Одна из лучших в области. Действительно рыбаки все местные, каждый уголок озера знают, как свои пять пальцев. Вот и перевыполняют план. Пока. Но озеро явно обезрыбело, отдохнуть бы ему от артели годков пять...
—Командует в артели Потап Матвеевич, сухощавый, подтянутый пожилой человек. Очень вежливый и интеллигентный. Он тем знаменит, что не пьет. Бросил давным-давно. Ну, рыбаки меняются, как говорится, приходят и уходят, а Потап остается.
Он тоже местный, Потап.
Постоянных рыбаков в артели четверо: Коля Белый, Вася Ноготь, Ваня Самара и Ваня Немой. Остальной личный состав меняется.
Я как-то по последнему льду рыбачил — ершей таскал. Смотрю, от того берега обоз движется — четыре поводы с коробами, а вокруг коробов темным-темно народу. Приблизился обоз к старым могилам, и стали люди по одному отваливать к берегу. Идет человечек, мешок у него па загорбке, идет покачивается от рыбьей тяжести.
Мимо меня обоз проезжал, из людей один Ваня Немой остался. Увидел меня, промычал что-то радостное и пару лещей прямо к лунке выкинул. Все четыре короба были полнехоньки рыбы. Сколько же здесь тонн? — подумалось.
Умеют, умеют рыбачить на Таватуе.
Прошлым летом еду я с рыбалки па лодке, смотрю, сам Потап Матвеевич топь закидывает. И как раз то место сетью окружил, где у меня недавно окуни клевали. Обычно-то бригадир только руководит, а тут вдруг сам в лодке. Ну, я подгреб поближе, наблюдаю.
На берегу у одной из вертушек пузатенький нерусский человек трудится. Крутит вертушку — в глазах восторг с любопытством пополам, а рядом парпишечка, на сытенького похожий, стоит.
Таватуйский народ потихонечку к берегу подходить начал. Филимон с сыном Пашей, Виктор, человек двадцать собралось. Эко диво — сам Потап топь выметывает.
Ну, люди говорят, не шибко стесняются, громко говорят:
— Во, браконьер!
— Начальство приехало, вот для пего и стараются. Пашка, Филимонов сын, подступил к нерусскому:
— Это из-за вас Потап Матвеевич паше озеро пустит. Сытенький смолчал, забрал своего парнишку и ушел в рыбконтору.
Вскоре оттуда машина увезла пузатенького с сыном. ...Один вечный таватуйский рыбак рассказывал:
— Приезжал в Свердловск Большой Начальник из Москвы. Раноше-то он здесь робил, а потом в Москву па повышение пошел. (Теперь-то не слышно что-то про пего). Ну, приехал, видать, старое вспомнил и захотелось ему рыбки с Шарташа. Это озеро такое прямо в Свердловске. Да. А тамошние рыбаки то ли пили, то ли разогнали их, в общем, собрали нас по тревоге и повезли в город. Ну и че ты думаешь, Левонтий Иванович? Хоть озеро незнакомое, мест не знаем, а сразу определили, где тонь выметать. Ублажили мы большого начальника, добыли рыбы. Так нам за эту смешную топь премию дали... Нынче за перевыполнение тоже грозились дать, чуть ли не второй оклад. Так я этот Таватуй весь облажу, а рыбы добуду — денег мне, Левонтий Иванович, очень надо.
Вот такое житье-бытье у пас па Таватуе.
