Таватуйские берега
Я листал подшивку местной районной газеты. В одной из заметок говорилось, что после аванса в колхозе неделю не доили группу коров.
Подшивка лежала па столе нового председателя Таватуйского поселкового Совета Александра Прокопьевича Дариицева. Я протянул ему заметку.
— Читал, — сказал Даринцев. — Испортятся коровы. Я бы таких хозяев...
И в это время в кабинет вошел Иван Зиновьев, рыбак местной артели.
В Таватуе он, пожалуй, самый здоровый мужик. Своего старшего брата он раза в два тяжелей. Как-то решили мы с ним побороться... Он-то в одежде был, а я в плавках одних, а завалились в крапиву, да я еще внизу оказался... С тех пор не дружим, но раскланиваемся, беседуем.
А сейчас Ваня молча вошел, молча выложил на председательский стол рипуса, затем сига. Сказал, наконец:
—Дохнет рыба, Саша.
—Где дохнет? — спросил Даринцев.
—Этих у Боровицкой поймы нашел, у пионерского лагеря.
—Так нерестилище же там...
Стояли над рыбинами два здоровенных мужика, чуть не плакали.
—Ты хозяин, вот и принимай меры, — сказал младший Самара и ушел.
—Меры, — закипятился Даринцев. — Сколько раз звонил в эпидемстанцию... Угробят Таватуй.
Кроме меня, в кабинете никого не было, так что председатель все мне высказывал:
— Считай, каждое лето только по нашему берегу около трех тысяч
пароду приезжает. Все, я извиняюсь, не только кушают... И куда это
добро идет? В озеро. Одна баня на Каменке чего стоит! А катера? А
станция насосная! Ну хоть реви.
Я нерешительно предложил:
— Александр Прокопьевич! Ничего вам не обещаю, но давайте
съездим, посмотрим. Может быть, через газету... Давайте попробуем?
Я почему такой робкий-то? А пытался один раз в областной газете на пашу рыбную артель, так сказать, критику навести, но мне от ворот поворот сделали. Мол, артель одна из лучших в области, занимается разведением рыбы, и бригадир у них непьющий.
А Александр Прокопьевич встал из-за стола:
— Попытка не пытка. Поехали!
Мы отъехали от Совета. Даринцев сидел за рулем грузовика. У магазина толпились КамАЗы, КрАЗы, подъемные краны, колесные трактора. Из-за угла, лязгая гусеницами, вывернул танк... Ну, танк не танк, пушек, пулеметов на нем не было, но гусеницы, броня имелись, водитель прятался где-то внутри, а на броне сидел десант. Десант с ходу атаковал магазин.
Все эти машины прибыли за вином со строек. Строят вокруг Таватуя много. Строят, кто где хочет. Ранешние председатели разрешали. Пришлые они все были, не таватуйские. О троих помню.
Волевая женщина. Ничего не скажешь, требовательная, хозяйственная. Но вот умер один старичок, она дом за бесценок купила, отремонтировала и сбыла во много раз дороже. На пенсию уехала из Таватуя на собственной машине.
Другого председателя Комплексом прозвали. Он настоял па строительстве животноводческого комплекса па Таватуе. Вот и воздвигают в лесу каменные махины, а скот здесь кормить нечем, выпасов нет, так что гонят и гонят к комплексу машины с кормами из других районов и даже областей. И машины-водовозки день и ночь курсируют — воду скотине доставляют.
Со временем председатель, Комплекс этот ушел, конечно, из Совета. Живет теперь в областном центре — комплексники квартиру ему за все заслуги дали, на работу в городе пристроили. Сейчас вот свой, доморощенный председатель — Даринцев Александр Прокопьевич.
Между тем мы пробрались к пионерлагерю. Хоть и не далеко лагерь от деревни, но дорога к нему вдребезги разбита тяжеловесами, так что пришлось долго добираться.
Мы подошли к отстойникам — двум цистернам, врытым в землю. Обе цистерны были полны нечистот.
— Не успевают они отвозить... — начал было Даринцев.
Тут и появился дед Судья. Это прозвище у деда такое, он местный, таватуйский, стало быть, с прозвищем. А в лагере дед сторожем служит, причем на двух ставках, старуха у него здесь оформлена, так что дед днюет и ночует в лагере, все знает.
— Они, Санушко, дырья там пробили, в баках-то. Только ты на
меня не кажи — отрекусь, мне у них деньги получать надо. Дырья-то
на самом дне, из них и течет вонища в озеро.
У самой воды стояла насосная станция, качающая питьевую воду. Метров па пятьдесят вода вокруг насосной побурела — озеро размыло земляную дамбу, да и речка Каменка рядом впадает. Ох уж эта бедняжка Каменка! Чего только она не песет в Таватуй!
На берегу баня стоит. Тут даже для видимости дырявых отстойников нет. Прямо в речку, банно-мыльно-пузырная бяка течет. Баню сторож охраняет. Сразу прибежал. Ругается:
— Нечего смотреть. Идите, идите отсюда. Скоро сам приедет, обнаружит вас, влетит мне.
Еще увидели мы корабельное кладбище. Уже много-много лет покоится в водах Таватуя огромная железная баржа. Неподалеку от нее полузатоплены два ничейных катера. Один, стоимостью в тридцать шесть "тысяч рублей, совсем новый. Мы залезли па него.
— Двигатель-то, хоть сейчас запускай, — сокрушался Даринцев, —
насосы, сиденья, вентиля — это уже все растащено. Школьников то металлолом заставляем собирать, а тут тонны да тонны пропадаю И озеро, гибнет же наше озеро:
—Успокойся, Александр Прокопьевич. Я обязательно напишу о том, что мы видели. Может, напечатают, может, что-то сдвинется.
—Дай бог, — по-стариковски сказал председатель. — А то посмотрю-посмотрю я на это дело, да и сам в рыбаки подамся. Что м больше всех надо?
