Последний лед (рассказ из цикла Таватуйские былицы)
Середина апреля уже, а лед па Таватуе метровой толщины. Исчезнет лед к девятому мая, а пока по нему и на лошадях, и па машинах, и даже па тракторах ездят. Конечно, ближе к маю искупается кое-кто вхолоднющей воде. Бывают по весне и, как говорят, летальные случаи. Но ие переводятся отчаянные головушки — рискуют. Особенно среди рыбаков этих "рискунов" много.
Пока же метровый лед на озере. А жор у рыбы еще не начался. Ходят рыбаки, то там, то здесь лунку просверлят, пробуют — не клюет.
А вот Павел Петрович натакался на рыбу. Метрах в двустах от берега просверлил три лунки и таскает ершей. Пока это дело другие рыбаки обнаружили, он тридцать три ерша вытащил.
Ну, его быстренько вокруг обсверлили и тоже "обрыбились".
И получилась такая картина: в центре Павел Петрович, а вокруг него, в непосредственной, так сказать, близости, Владимир Леонидович, Павел Михайлович, незнакомый мне городской мужик, ну и я, грешный.
Все они рыбаки завзятые, и экипировка у них соответствующая: полушубки, плащи, штаны стеганые, валенки с чунями. Один я, как белая ворона — в пальтишке да сапогах. Но уж больно посидеть охота на последнем таватуйском льду. Послезавтра лететь в дальние края и не увижу я, стало быть, больше в этом году таватуйского льда.
Сидим. Ерши поклевывают. А Павел Петрович даже окуня отменного вытащил.
—Вот, говорит, к тридцати трем богатырям и дядька Черномор, — это он пошутил так.
—Это что, — заговорил Павел Михайлович. — В позапрошлом году пожарник из Калиново щуку по последнему льду поймал. Мы рядом рыбачили. Вот он тянет эту щукину, а она в лупке застряла, он рукой туда, и прямо в пасть. Так на своих пальцах и вытащил. Потом два месяца по бюллетеню ходил.
—А вот у меня был случай, — начал было Владимир Леонидович, но в разговор встрял городской мужик. Он уже рассказывал.
—Начальником управления у нас был Ратмир Арсеньевич. Ну до того рыбак заядлый — дальше некуда. А рыбачил он только по первому и последнему льду. Да. Ясно, что куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Я вот теперь в другом учреждении работаю. Нынешний мой начальник волейбол любит. Ну, он идет болеть, и ты, хочешь не хочешь, тоже идешь. А как же иначе? Надо. Надо, раз начальник за "Уралочку" болеет. Я уж всех их наизусть знаю, и Лену Волкову, и Иру Макагонову. Да. А в тот-то раз в старом-то управлении у Ратмира-то Арсеньевича... Начальник отдела чуть ли не в приказном порядке объявил — все на рыбалку. Будет спецавтобус, и сам Ратмир Арсеньевич едет.
А мне в те поры эта рыбалка на фиг не нужна была. Но я поехал — куда денешься. Сижу над лункой, а больше четушкой интересуюсь, прихватил я ее с собой, чтобы полегче наказание это рыбаческое вытерпеть. Да. И тут такое дело получилось — засуетился Ратмир Арсеньевич, по большому ему приспичило.
—Да знаем, знаем мы этот анекдот, — перебил городского Павел Петрович. — А вот что знаменитая игрунья в "Уралочке" Орлова из нашего Таватуя, это ты знаешь?
—А вот у меня был случай, — снова начал было Владимир Леонидович, но Павел Михайлович крикнул вдруг:
—Смотрите, смотрите, к нам болельщик идет!
От берега, сквозь туман к нам приближалась человеческая фигурка. Ближе, ближе...
— Это Никандр Семенович, — объявил Павел Петрович. — Это не
болельщик, это разведчик. Тот еще рыбак.
А вот он, Никандр Семенович Зиновьев. Я его давно приметил — коренной таватуец, он в День Победы особенно смотрится, когда все фронтовики медали-ордена на грудь навешивают.
—Здорово, рыбаки! — поприветствовал нас Никандр Семенович. — Клюют ерши?
—Клюют, — ответили, — только мелкие.
—Вот мне и надо парочку малявок. По последнему льду на мелких ершей налимы клюют. Оставишь на ночь ерша, а утром...
—А вот у меня был случай, — в который уже раз начал Владимир Леонидович, по в это время закричал Павел Михайлович:
—Сюда, сюда!
Мы сбежались к лунке. Павел Михайлович тащил что-то тяжелое, увесистое. Леска ходила ходуном. Посыпались советы:
—Припусти леску.
—Щука, наверно.
— Лещ это. За три килограмма, однако. Ишь, как водит.
Павел Михайлович вытащил пустую, без крючка леску. Ворчал:
—Японская. По блату достал. Нет, не выдерживает японская леска таватуйскую рыбу.
—А вот у меня был случай...
От берега сквозь туман раздались крики. И вскоре мимо нас проплыли четверо саней с сетями, жердями. Четырнадцать рыбаков-профессионалов разместились в санях.
— Эх, давно бы запретить надо эту рыбацкую артель, — выговорил
наконец, Владимир Леонидович. — Ведь сюда, па Таватуй, и из Не-
вьянска, и из Свердловска, и из Верхней Пышмы люди рыбачить
ездят. А они опутают сейчас пол-озера... Лет бы пять отдохнуть Тава-
тую от профессионалов.
А ерши клевали. Метровый лед стоял па Таватуе.
