Чумичев Левиан Иванович
АВТОБИОГРАФИЯ
Я, Чумичев Левиан Иванович, родился 26 августа 1931 году в городе Нижнем Тагиле Свердловской области. Отец, Иван Андреевич, и мать, Ангелина Александровна, были учителями,
Когда началась война, мне было 9 лет. И 2 июля я написал стихи. Помню начало:
За Родину, за Сталина
Под лозунгом таким
Мы, кавалеристы,
В бон летим.
Я ужасно наврал. До сих пор не умею ездить на лошади. Но хотелось что-то крикнуть. Ведь на фронт уходили отец, его братья, братья мамы.
После фронта отец длительное время не мог работать — инвалид. Мы голодали. Особенно лихими были сорок шестой и сорок седьмой годы.
В сорок седьмом я окончил семилетку и 8 июля оформился слесарем на военный завод. Было мне пятнадцать лет, и я получал восьмисотграммовую хлебную карточку. Мама получала 500 граммов, а младший братишка и отец, как иждивенцы, по 300 граммов.
Я пытался учиться в вечерней школе. Ходил в восьмой класс. Помню, что мы поен работы напропалую спали па уроках, и из всего класса я один без запинки выговаривал слово: "сентиментализм". Тогда еще судили за опоздания на работу. Пацапы не имели никаких льгот и вкалывали наравне со взрослыми — и в ночь, и по скользящему графику.
В общем, когда в мае 51-го года меня забрали в армию, я имел только восьмилетнее образование.
Армия. Почти четыре года на Сахалине. Там приключилась смешная история. У пас в батарее было трое безграмотных: Баженов, Пьянков и Баянов. Я писал за них письма заочницам, и те все в них повлюблялись. Замполит ст. лейтенант Петров посоветовал мне писать. Даже принес местную газету, где объявлялся конкурс на лучший рассказ о Сахалине. Я написал, а вскоре выпучил глаза — получил вторую премию и гонорар.
После демобилизации я еще годик проработал на старой работе и параллельно, с грехом пополам, получил аттестат зрелости.
А шлепнуло мне уже двадцать четыре годочка. Добрые люди к этому времени институты кончают, а я только поступил в Свердловский педагогический.
За время учебы напечатал несколько рассказов в свердловских газетах.
После института работал два года преподавателем истории в техникуме, два года в многотиражке. Четыре года — в милиции.
Но теперь главным для меня было — писать.
Появился Друг (я не хочу называть его фамилию, сейчас это известный советский писатель).
Днем мы зарабатывали семьям на прокорм, а ночами писали. Ложились спать с восьми вечера до 12. С двенадцати до пяти утра пыхтели за столами. (Один на кухне, т.к. жил в однокомнатной квартире). А в пять утра встречались и делились впечатлениями, благо жили недалеко друг от друга, по одной улице.
Шли годы. Позади был второй институт, ВГИК, и инфаркт. Подкатывало сорокалетие. У меня ничего не получалось — сценарии не ставились, проза почти не печаталась. Только покойный отец и друг верили в меня, но объективны ли они? Как-никак, а отец родной и Друг сердечный.
И тогда я послал одну из повестей Астафьеву, близкому мне по духу
писателю.
Он ответил. В письме были такие слова: "Вы — писатель".
Ну, я и упираюсь до сих пор, хотя, к сожалению, не обладаю "пробивной" силой. Еще ни разу не отдавал одну и ту же вещь в другой журнал, если отказывали в одном. В общем, пыхчу.
30.12.92.
Воспоминания Владимира Павленко - писателя пулициста, журналиста и друга Левиана Чумичева.
