Справка об исторических деятелях, захороненных на старом кладбище с.Таватуй
подготовлена в качестве приложения к заявлению по признания объектами культурного наследия древнего таватуйского кладбища и места бывшего скита местнопочитаемого инока Панкратия Таватуйского и скитского кладбища (см. новость по обращению)
Справка об исторических деятелях, захороненных на старом кладбище с.Таватуй
1. Гаврила Семенов Украинцев (Митрофанов) был личностью хорошо известной в XVIII в. на Урале не только как старообрядческий деятель, но и как умелый рудоискатель и организатор производства. Будучи учеником и последователем руководителей поморского согласия братьев Денисовых на Выге, он появился на уральских заводах Демидова в 20-х годах XVIII в. и Акинфий Демидов оказывал ему явное покровительство. Активное участие Гаврила Семенов принимал в открытии Колывано - Воскресенского месторождения на Алтае в 1723 г. и строительстве там завода, принадлежащего Демидовым. Кроме Гаврилы на Урале был известен его брат Иван, который погиб в 1723 г., организовав известное самосожжение староверов в деревне Елунино. Третий брат Гаврилы Никифор работал на Демидовых приказчиком в Колывано-Воскресенском заводе, сумел организовать добычу серебра. После смерти братьев Денисовых вернулся на Выг, возглавив старообрядческую общину.
В Невьянске у Гаврилы Семенова был собственный дом, в котором проживали его родственницы, видные староверки сестры Бархатовы (Митрофановы). В этом же доме было организовано старообрядческое училище, которое существовало до момента смерти Семенова в 1750 г., после чего сестры Бархатовы были арестованы, и демидовские приказчики С. Егоров и И. Андреев приложили немало усилий, доказывая их лояльность и непричастность к распространению староверия. «Оне Бархатовы взяты не в монастыре, но в доме умершего Гаврилы Семенова, который умре в прошлом 1750 году, о чем в Сибирской губернской канцелярии от 27 сентября того же году доношение представлено и были не потаенные раскольницы, но записные, и означенный дом имянованного Семенова имеется не в отдалении от Невьянского завода, но с протчими обыватели наряду», – писали приказчики. (Гос. архив Пермской области. Ф. 297, оп. 1. № 118, Л. 233–238). Его роль в организации связей Выга и Урала в 20-50-х гг. XVIII в. трудно переоценить. К примеру он с братом Никифором в 40-х годах организовал отправку колоколов с Уральских заводов Демидова на Выг. Г. Семенов скончался 6 марта 1750 г. и был похоронен на берегу оз. Таватуй, где жил последние годы и куда к нему приезжали староверы не только с Урала, но и из других мест. Могила его сохранилась до настоящего времени и над ней возвышается деревянный восьмиконечный крест. Последнее обновление креста было в 60-х годах XX в. златоустовскими староверами поморского согласия. В течение многих лет таватуйские старообрядцы 20 июля (2 августа), в день пророка Илии (имя Г. Семенова, данное ему при старообрядческом перекрещивании), собирались на берегу озера и отмечали память Гаврилы Семенова и других сподвижников.
Гаврила Семенов, обладал большим авторитетом, и был талантлив во многих областях. Несомненная его роль в организации промышленности на Урале, в сохранении древнерусского культурного наследия, чем так ценно старообрядчества для сегодняшнего общества. Открытие его захоронения - большая удача для истории Урала, которая должна быть наполнена знаниями о конкретных людях, чей труд лежал в основе промышленного развития края.
2. Игнатий Семенович Воронков
В архивохранилищах Пермском области и в Москве были обнаружены судебные дела, рассказывающие о преследовании и осуждении Воронкова Игнатия Семеновича, относящиеся к 30-40 годам XVIII в. Их исследование позволило выявить подлинную биографию литературного героя. В XVIII в. Воронков - активный участник восстания К. Булавина (1707-1709), его арестовывают за вербовку сторонников после разгрома восстания в 1728 ссылают в Сибирь. Однако через некоторое время Воронков становится доверенным слугой при всесильном на заводах Урала начальнике Сибирского обер-бергамта генерал-лейтенанте В. И. Геннине, а после его отъезда в 1734 г.— при советнике Адмиралтейской коллегии, капитане флота А. Ф. Хрущеве (втором после В. Н. Татищева человека в Екатеринбурге). Это избавило ссыльного донского казака от усилившихся в 1736—1737 гг. преследований за принадлежность к расколу.
Вторично на страницах судебных дел его имя возникает в 1746 г., где сообщается, что в 1745 г. в контору Синода явился «шведский полоняник Федор Иванов сын Денисов», объявивший о своем желании разыскивать в Сибирской губернии раскольников. Далее «шведский полоняник» в доносе сообщил, что в Екатеринбурге, в Шарташе, в деревне Становой живут многочисленные раскольники, которыми верховодит «поп Игнатий Семенов». Не случайно для доноса на Воронкова пришлось привлекать иностранца - «шведского полоняника» (после Полтавской битвы пленные шведы жили и работали во многих местах Урала и Сибири), а донос был отправлен не к горным властям Екатеринбурга, и даже не к Сибирскому митрополиту Антонию, а непосредственно в Синод. Оттуда пришел указ о поимке Игнатия Воронкова. Комиссар Степан Израилев в доношении от 11 июня 1746 г. писал после допроса сосланных в Сибирь в 1730 г. донских казаков, что они перекрещены на дому раскольническим учителем Игнатием Семеновичем Воронковым и «научены им и прочими расколничими наставниками в церковь божию не ходить, не исповедываться, крест на себе изображать двоеперстного сложения». В вину Воронцову ставилось и то, что исповедывал их «здесь в Екатеринбурге, в дому своем». Вместе с Воронковым была арестована, допрошена, а затем выслана в Тобольск «подворница Воронкова — Авдотья Никитина дочь». Выяснилось, что к преступлениям Воронкова добавилось то, что по пути в Сибирь он уговорил солдатскую жену Евдокию Павлову Никитину дочь убежать с ним.
Присланный в Тобольск 15 октября 1745 г. Игнатий Воронков был подвергнут увещеваниям митрополита Антония и обвинен «в тягчайших против самого бога и церкви его святой раскольнических злодейственных винах». В марте 1749 г. его вызвали в московскую контору Канцелярии тайных разыскных дел по чрезвычайно опасному обвинению «по первому пункту» (т. е. делу, касающемуся «государева здоровья и чести, и бунта, и измены»). Причиной послужил донос некоего «беглеца и вора» Акинфия Баланина. Однако Воронкову удалось выйти каким-то образом из Канцелярии тайных розыскных дел, и в следующем, 1750 году он снова оказался в монастырской тюрьме в Тобольске. Там его предали архирейскому увещеванию, но и новый увещеватель — митрополит Сильвестр — не преуспел в отвращении Воронкова «от злой раскольнической ереси».
Игнатий Воронков был одной из центральных фигур уральского старообрядчества.
В тюрьму к нему постоянно приезжали демидовские приказчики, располагавшие деньгами и связями. Их почти ежедневные встречи с Игнатием Воронковым вызвали у охраны подозрения: «нет ли намерения ково из оных содержащихся под арестом раскольников скрасть и увесть куда с собою». Митрополит Сильвестр счел эти подозрения вполне основательными; приказчики Свинобоев, Казанцев и их тобольские помощники были арестованы. За каждым из них архиерейские следователи тут же обнаружили нарушения законодательства о расколе, совращение в старую веру, незаконные (с точки зрения консисторских чиновников) семьи и т.п.
О силе характера Воронкова невольно пишет митрополит Сильвестр, говоря об отказе арестованного принимать тюремную пищу, «гнушаясь здешнюю от замерзелости и злобы своей». Митрополит просил у губернатора должность караульного солдата «ради покупки и приносу пищи и пития ко оному раскольнику и лжеучителю Воронкову» на тобольском базаре и «для особливого за ним караула».
Этим фактом заканчиваются сведения о судьбе Игнатия Воронкова в судебном деле. Видимо попытка его освобождения, в итоге, удалась, и в конце жизни он жил в Таватуе вместе со своей гражданской женой Авдотьей Никитишной Павловой.
Захоронен, как об этом свидетельствуют документы, на старом кладбище Таватуя, рядом с могилой Гаврилы Семенова - Украинцева.
