История Таватуя ( с сайта таватуйской школы)
В середине XVII века окрестности озера Таватуй были не освоены людьми. Проходили охотники за пушниной. С давних пор появлялись стойбища мансей на северном и южном берегах. Но как появлялись, так и исчезали в зависимости от хозяйственной целесообразности. Манси капитальных построек не создавали. Глухая тайга занимала все берега озера и на многие километры уходила вдаль. Дорог не было. И если кто-то рисковал заглянуть в наш край, то одолевала нетронутая чащоба. Громадные вековые лиственницы, кедры, сосны, подлесок стояли стеной. Пешему путнику одолеть буреломы было трудно, да и конному не легче пробраться через топкие болота, густо заросшие луга и скалы. Широких речных долин нет. Около трех десятков небольших речек и ручьев впадало в озеро, а вытекала одна болотистая речка, впадавшая в верховья Нейвы. Удобных для земледелия площадей не было. И что удивляло случайно заглянувшего путника у берегов Таватуя - это совершенно не тронутая человеком природа. Лес был полон зверья: лоси и дикие козы, медведи и волки, рыси, лисы, глухари, косачи, рябчики и другая живность. В озере гуляли непуганые косяки рыбы: налимы, лини, щуки, окуни, чебаки, ерши. На лесных склонах гор и болотах оставалась масса всяких ягод: черника, брусника, клюква, морошка, голубика и другие. В лесу было около десяти массивов кедровника. Природные богатства привлекали внимание населения немногочисленных слобод нашего края Уктуса, Аятской и Краснопольской слобод.
В истории нашей страны XVII век не случайно назван «Смутным временем». Интервенция польских панов, борьба за освобождение украинцев, белорусов и русских от гнета поляков. Крупные крестьянские восстания, вызванные усилением феодального угнетения и окончательного закрепощения крестьян. Царь Алексей Михайлович с целью усиления личной власти проводит реформы управления. Многолетние войны расширили привилегии дворян, закабаляли податное население. И как следствие этих событий многочисленные восстания крестьян, посадского населения, стрельцов, трудового населения монастырей. Меры по усилению абсолютизма т.е. личной власти царя толкнули правительство на проведение церковной реформы, которую осуществлял патриарх Никон в 60-е годы. Господам надо стало менять порядки в системе богослужения, а простому народу было не понятно почему надо стало креститься тремя пальцами, а не двумя, как это делами деды и прадеды.
Нововведения Никона не поддержали широкие слои населения и даже часть духовенства и феодалов. Раскол в религии можно было не доводить до всенародной трагедии. Но царское правительство вместо широкой разъяснительной работы развернуло массовый террор против инакомыслящих.
14 апреля 1682 года главные проповедники старообрядчества протопоп Аввакум, Федор, Лазарь, Епифаний после многочисленных издевательств были сожжены в специально изготовленном срубе в Пустозерске. В указе правительства в 1685 году говорилось, что за сопротивление старообрядцев их надо сжигать в срубах, казнить смертью, бить кнутом, конфисковать имущество казненных и ссыльных. Вести о жестоких расправах с раскольниками в 1682-1685 годах всколыхнули народ. Подавляющее большинство не принявших реформу не готовы были оказывать власти сопротивление.
Наиболее фанатичные старообрядцы шли на смерть, добровольно сжигали себя в домах и сараях. Но большинство здравомыслящих уходили в новые места обитания, стремясь освободить себя от церковной и крепостнической кабалы. Активнее всего началось переселение из Нижегородского края, из бассейна реки Керженец. Здесь люди обстоятельно готовились к переселению в необжитые места на восток и юг стране Чтобы не поставить единоверцев в невыносимо тяжелые условия организаторы переселения посылали ходоков, чтобы узнать где можно нормально людям устроиться, обеспечить себя всем необходимым, нет ли на пути переселенцев непреодолимых препятствий.
Одним из организаторов переселения был Федоров Панкратий Клементьевич. Он и основал скит в Таватуе. Около двух десятков семей в период с 1685 по 1690 год. не возбуждая внимания властей, расселились на северо-восточном таежном побережье озера Таватуй. Близко постоянных селений не было. Новоселы делали все, чтобы не привлекать внимания к себе. Ближайшее селение Аятская слобода было в 30-40 километрах от озера Таватуй за большими болотами и таежными лесами. Обстоятельная подготовка к переселению не освободила людей от массы трудных проблем. Попытка изолировать себя от чужих не улучшила положение новоселов. Первое время крайне не хватало инструмента, оружия. Купить или что-то обменять было негде. Это не нижегородский торговый край.
Первые попытки установить хозяйственные связи с туземным населением заканчивались неудачно. С середины XVII века усилилось проникновение русских чиновников, церковников и помещиков на территорию башкирии. Многие земли традиционно использовались башкирским населением под пашни, покосы, пастбища. Началось последовательное вытеснение башкир с родных мест. Жалобы местного населения на открытый захват земли и попытки помещиков закрепостить башкир ничего не давали. У башкир оставался один выход: начать открытую вооруженную борьбу за сохранение своих земель.
Переселенцы не шли скопом. Панкратий хорошо распределил силы. В первый год пришли к Таватую более сильные семьи. Надо было строить дома, обеспечить скот теплым стойлом на зиму, кормом. Готовых покосов и пашен не было. В теплый период года все переселенцы упорно трудились. Надо было готовиться к встрече остальных переселенцев. К началу второй зимы теплое жилье и загоны для скота были готовы, хотя не для роскошного размещения. Строительного материала было много на месте: лес разнообразный, камень, песок, глина. Не было первое время стекла, гвоздей, железа. Договорились освободить от леса низину под пашню площадью около трех гектаров. Заготовка леса на срубы и дрова быстро была обеспечена. Панкратий нашел место для скота за горой «Большой камень» в двух километрах от первых домов. Вновь прибывшие могли сразу включаться в работы. Дела хватало всем от самых маленьких до старых. Трудно было сохранить скот. Медведи и волки одолевали. Огнестрельного оружия было мало. К началу третьей зимы община Панкратия закончила переселение. Пока жили тесновато. У многих было не закончено строительство домов. Спешили спасти лошадей, коров и мелкий скот. Появились лесные поляны, в соседних болотах выкосили камыш.
После окончания работ на ските, где появилось несколько землянок, хорошо укрепленных, способных принять не менее тридцати человек, поставлен большой лиственный старообрядческий крест. Панкратий решил разведать окрестности. В сопровождении двух взрослых сыновей они побывали в Аятской слободе. Там они смогли многое узнать у местного жителя Фрола Арапова. Арапов сказал, что опасное время, башкиры разоряют русские селения, что разграблен Кунгур и другие места. Угоняют не только скот, но и людей, объяснил, что железный инструмент можно купить на Нацинском заводе и рассказал, как туда добраться. Арапов объяснил, что хлеб на многих людей можно купить в селах около Долматова Монастыря, а вывозить по зимней дороге.
Общая забота всей общины: создать условия для жизни всех переселившихся. Хозяйственной единицей была семья.
Но не каждая семья была способна за два-три года обеспечить себя всем необходимым.
Наступил XVIII век. Для России он был не простым, крупные изменения в петровское время потребовали напряжения народных сил и средств до предела.
Не легкие времена наступили для скита Панкратия. Начало строительства железоделательных заводов на Нейве, в Каменске создавало перспективу появления новых хозяев и закабаления людей общины. Панкратий и его ближайшие единомышленники сформулировали единые правила общины. Их смысл заключался в следующем: никто из общинников не должен устанавливать никаких контактов с людьми из новостроек, с появлением чиновников в Таватуе взрослые мужчины должны удаляться, а женщины и дети ничего не говорить. Дома строить так, чтобы посторонний человек не мог без желания хозяина зайти. Двор жителя скита был недоступен не зверю, не постороннему человеку. Чтобы не появилась инфекция заразных болезней, посторонним людям не давали посуду семьи. Труд общины был строго регламентирован. Бездельник не мог рассчитывать на уважение и помощь общинников. Распутство в семье осуждалось всей общиной. Старательные и умелые строители, земледельцы, промысловики-охотники, рыбаки, шишкари, ягодники, умелые плотники, шорники и кузнецы пользовались всеобщим уважением.
До смерти старца Панкратия селиться посторонним в общине не позволяли. А кто же был не посторонний. Фамилии этих семей признаны были после трех веков как старожилы. Это многие семьи с одной фамилией и часто близкие родственники со времен переселения - Даринцевы, Федоровы, Клюкины, Зелютины, Манины, Силины, Кабаковы, Орловы, Яковлевы. Все они к тертьему десятилетию неплохо основались, освоили ближайшие земли под огороды, пашни и покосы. В восточную сторону от села появились конные дороги до Исетсткого озера и дальше в сторону Уктуса, Арамильской слободы и Долматовского монастыря. Появление железоделательных заводов на месте современного Екатеринбурга создавало новые экономические условия. Купить и продать там было что. Замкнутость хозяйственная не оправдывала себя. Жесткие условия скита после смерти Панкратия не всеми стали выполняться. Катастрофические события в Таватуе произошли в 60-е годы XVIII века.
Демидовы начали строить железоделательный завод на месте современного Верх-Нейвинска. Чтобы использовать силу падающей воды потребовалось перекрыть Нейву плотиной в 11 метров высоты. Поднявшаяся в Нейве вода образовала пруд 12 километров в длину. Речка, вытекавшая из озера в Нейву превратилась в полив между озером и прудом. В Таватуе вода поднялась на четыре метра. Первые дома, огороды, пашни были затоплены. Труд многолетний пропал. Все попытки как-то изменить ситуацию ни к чему не привели. Даже визит с челобитной в центр России был бесполезен. Второму и третьему поколению таватуйцев пришлось огромным трудом восстанавливать хозяйство. Это была горькая память XVIII века. Некоторым общинникам пришлось серьезно пересмотреть дальнейшую перспективу жизни в Таватуе.
Появление указа о покупке к заводам деревень от 18 января 1721 года поставило крестьян в безвыходное положение. Было ясно, что от кабалы заводчиков не уйти.
Хозяева Верх-Исетского завода, остро нуждавшиеся в рабочей силе послали в Таватуй человека с приглашением на работы по заготовке строительного леса и его сплава по Исети к заводу, по заготовке дровяного леса и выжигу древесного угля. В зимний период предлагали на своих лошадях возить уголь на завод. Была названа не плохая оплата труда. Хозяева Верх- Исетского завода предлагали поселяться ближе к заводу на берег Исетского озера. Обещали там землю и льготные условия для застройки и развеления скота.
К концу XVIII века на территории деревни Мурзинка появились семьи почти всех фамилий живших в Таватуе. Появились там и другие люди: Черепановы, Добрыгины и другие. К началу XIX века большинство мужского населения Таватуя работали на Верх-Исетский завод. Между Таватуем и Исетским озером в осеннее время задымили многие десятки куреней. К зиме поспевали большие кучи древесного угля.
Постоянное общение с городом стало менять быт селян. Из Екатеринбурга люди везли всё необходимое для жизни. В XIX веке стала исчезать и неприязнь к заводу в Верх-Нейвинске. Появились рабочие там из Таватуя. В поселке появились дома выходцев из Таватуя. Чтобы не терять духовной связи крестить детей везли из Верх-Нейвинска и Мурзинки в Таватуй.
